Читаю Оруэлла, 1984

Я понял, почему у меня такой напряг со следованием корпоративному духу и корпоративной культуре. Потому что корпоративная культура — это современное проявление тоталитаризма.

Про любовь

А не спеть ли и мне песню?

Пришла сегодня еще раз вот какая мысль. Всем нам рассказывали о том, какая бывает идеальная любовь, и как она должна быть вечной (как же иначе? ведь иначе она не настоящая!), и как любовь — это то, ради чего следует жить, и вообще положить себя к ногам любимого человека — это высшее счастье… Не буду перечислять все клише, над которыми плачут восьмиклассницы и Руки вверх. Может они и правы, не знаю. Хочу оспорить лишь верховенство любви, как главного, ради чего человеку стоит жить.

Во-первых, стоит вспомнить вот что. Такими мыслями обычно дышат в том возрасте, когда жизнь состоит из учебы и гормонов, когда нас бешено пичкают русской литературой (Тургеневым там…). А “русские штучки” (по выражению Саган) — это мало того, что драма на пустом месте и упоение страданиями, так еще и прямой вред здоровью! Вот, собственно, отсюда и восхищение подвигом любви двух неуравновешенных итальянских подростков Ромы Монтажникова и Юли Капустиной. Я всегда подозревал, что они не из какой не из Вероны, а банально из Воронежа.

Идем дальше. Рому и Юлю откачали, родители махнули на них рукой (чем бы дитя не тешилось), и Рома поступил в Воронежский институт высоких технологий, а Юля — в Воронежский государственный университет. У них любовь, но — странное дело! — вместо того, чтобы упиваться своим счастьем, они почему-то больше думают о том, как найти хорошую работу, где они могли бы не просто зарабатывать, но и максимально полно реализовать свои таланты и способности. Любовь же стала чем-то само собой разумеющимся. И это, подчеркиваю я, нормально. Это ни коим образом не предательство идеалов своей юности.

Я объясняю это самому себе через иерархию потребностей Маслоу (да, я знаю, есть те, кто не согласен с ней):

Занятно то, что любовь находится в пирамиде не на вершине и даже не рядом. Любовь находится на 3-ем уровне снизу. И в этом, на мой взгяд, очень большая мудрость. Это значит, что любовь не самое главное в жизни (вспомним карьеру Ромы и Юли). Но без нее все остально просто не нужно! Так же как если очень сильно хочешь в туалет, тебе наплевать на атомную войну. Так же как если за гаражами прижали к стенке трое гопников, тебе не важно, любит ли тебя Клава. Таким образом, любовь — это не предел мечтаний, но наиболее базовая потребность для современного в меру благополучного человека. И именно это делает ее (для большинства) первичной по шкале ценностей по отношению к, например, карьере.

Все это, разумеется, не означает, что несчастная любовь препятствует, скажем, самоактуализации, творчеству и т.п.

Теперь можете кидать в меня тапками.

Эхо о Путине - 3. В защиту рынка

Рад, что шляпа философа пришлась моему собеседнику Евгению Бабушкину по вкусу. Я тоже ее очень люблю. Но не менее трепетно я отношусь и к перу “либерала-рыночника”. Так как я терпеть не могу политику, остановлюсь лишь на

последнем — рынке.И сразу же вопрос: что вы предлагаете лучше рыночной организации экономики и, отчасти, общества? Я с удовольствием подумаю над альтернативами.

А вот почему защищаю рынок я. Как известно, основа рынка — это свободная конкуренция. Конкуренция конечных товаров, услуг, конкуренция на рынках природных и прочих ресурсов, конкуренция на рынке труда. И именно конкуренция является единственным надежным стимулом для улучшения качества жизни в долгосрочном периоде. Да, мы можем надеяться на человеческое достоинство, стремление к высшему и лучшему, совесть и честность, но эта надежда останется всего лишь надеждой, если ничто другое не будет толкать это самое качество жизни вверх. Почему? Да потому что нас, желающих работать на максимум по причине того, что любим свою работу и не умеем халтурить, — так же мало, как героина по цене 5 рублей за килограмм! Большинству — и я могу назвать конкретных людей — этого не понять. Им нужно что-то другое. Они не сдвинуться с места, если их не будет что-либо выталкивать. Например, голод или жена. А в рыночном обществе единственный способ продать продукт, или себя как продукт, — это быть лучше прочих! Можно, конечно, лишь казаться, но это быстро поймут.

Чтобы сделать разговор более предметным, приведу пару примеров. Буквально пару недель назад ходили с подругой в недавно открывшийся магазин покупать ей DVD плеер. К сожалению, он оказался бракованный и наследующий день мы понесли его обратно. Ясно, что магазины аппаратуры продают практически одно и то же, их много, и поэтому они бьются не на жизнь, а на смерть за каждого клиента. Как? Они улучшают все, что только можно улучшить, и делают все, чтобы угодить покупателю. Правда, как выяснилось, не все сотрудники это осознают. Должен сказать, что я очень требовательный клиент. Если уровень обслуживания ни соответствует моему идеалу, я берусь за дело своими методами, и проблема решается в течение 15 минут — плоды учебы в США. Так вот, первое, что нам сказали — это “подождите”. Я засек 15 минут и через 15 минут потребовал встречи с менеджером. Меня опять отфутболили. Тут им неповезло. Я заметил у стены телефон и рядом листочек с номерами. Хотя охранник пытался меня не пустить, я позвонил генеральному директору на рабочий стол и влетело всем от охранника до менеджера. Разумеется, деньги за плеер нам отдали без вопросов. Я не могу представить такое безволокитное решение проблемы в командной экономике. Это и есть рынок.

Другой пример — я сам. Мне 22 года, я студент 5 курса. С 11 класса я работаю устным переводчиком (фриланс) с ведущими компаниями Пермского края и с городской и краевой администрацией. Почему визиты послов и бизнесменов из Европы и Америки переводит 18-летний мальчик? Потому что это рынок. Потому что основание для принятия кадровых решений здесь — исключительно квалификация и личные качества сотрудника, а никак не стаж, возраст или знакомство с троюродным дядей двоюродного брата тещи первого помощника пятого дворника замдиректора по развитию. Это рынок.

Что же касается “рынка идей” — тут вопрос более тонкий. С одной стороны, существует прецедент, когда во время президентских выборах в США те, кто слушал дебаты Никсон-Кеннеди по радио, отдали предпочтение Никсону, а те, кто по ТВ — Кеннеди. С другой же… Я убежден вот в чем: основа демократии — диалог. Публичная речь. Именно слово — самое мощное оружие в демократическом обществе, слово может одолеть даже деньги. Поэтому вы правы, на первый план действительно выходит товарная форма высказывания. Но для меня это не недостаток демократии / рынка, для меня это особенность, которую нужно учитывать. Именно этому я и учу своих студентов. Я учу их говорить так, чтобы аудитория забывала обо всем на свете и ощущала всем своим существом “да, это про меня, это правда, я понимаю” или “это потрясающе интересно, я чувствую, что вместе с этим человеком я смогу больше, чем один, даже если нам нужно будет уточнить наши позиции”. В демократическом обществе нужны те, кто способен “глаголом жечь сердца людей”, и не только глаголом, но и пробирающим до глубины души взглядом, и стильным костюмом, и прыщавым носом, в конце концов! Харизма и воля к реализации своей миссии как человека и оратора преплавит даже тараканьи усы Гитлера в фетиш миллионов!

К чему я все это? Да к тому, что не знаю я лучшей организации общества и экономики, чем рынок, а недостатки рынка продуктивнее воспринимать как особенности, которые мы можем изучить и использовать для достижения собственных целей.

Эхо о Путине - 2

Было очень приятно получить на мой комментарий к статье Евгения Бабушкина в Эхе свободы быстрый ответ. Продолжаем диалог!

Лучшее, чем можно привлечь читателя — это противоречивость взглядов. Она затягивает. Читатель видит этот зазор, и его тянет в черную дыру несоответствия, тянет дождаться ответа, дождаться разрешения коллизии внутри мышления. Но автор ничего не обещает, и диссонанс может так и повиснуть под куполом.

Шляпа философа
Политика и общество в целом сродни театру. На его подмостках идет вечная пьеса, пьеса виртуальная, творимая СМИ и PR-специалистами действующих лиц. Пьеса эта виртуальна и, по выражению Бодрийяра, даже орбитальна, до тех пор пока не придет либо смерть, либо голод. Но и тогда театр не утрачивает свою власть абсолютно: он либо переваривает смерть и голод, либо выключает из себя мертвого или голодного, так что он остается наедине с собой.

Один из героев пьесы — президент. Не Владимир Владимирович, человек из плоти и крови, который кладет в чай одну ложку сахара и любит запах фиалок, а образ, который определяется дискурсом СМИ, дискурсами, модерируемыми СМИ, и самоопределяется собственным дискурсом. Этот образ — система мифов, которые создаются в массовом сознании под воздействием интерпретаций масс-медиа и самопозиционирования героя (президента). Именно это мы и воспринимаем.Уфф. Аж лоб вспотел! Пора надеть шляпу полегче:

Шляпа активиста-гражданина
Одна из моих любимых цитат: “Я не согласен с вашим мнением, но готов отдать жизнь за то, чтобы вы могли его свободно высказывать” (Вольтер). Я говорю это не для красного словца.

Для меня как для филолога и преводавателя нет ничего ненавистнее цензуры. Преподавателей, особенно преподавателей ВУЗов, расстреливают первыми. И, как говорил философ, лучшее средство вывести человека из-под власти дискурса — это рассказать ему об этой власти. Или, в нашем случае, рассказать о подавлении индивидуального дискурса.

Традиционное место индивидуального дискурса у нас — кухня. Я сам, грешен, вещаю там много и долго и перед разными людьми. А самая большая ошибка, которую можно сделать, — это недооценить кухонную трибуну, потому что кухоннаая трибуна есть живая, человеческая альтернатива тому театру, в котором мы были выше. Именно на кухне вызревают и закаляются мнения, и именно кухня устраивает революции.

Наше время подарило нам большую общую кухню, в которой встречаются люди из Питера и Перми. Щелкнув на этих ссылках, вы поймете, о чем я. И эта кухня — наши блоги и интернет — является грандиозным форумом, который порой бывает гораздо более влиятелен, чем красавица Екатерина Андреева или паникер Караулов.

Что же касается рыночной цензуры — тут я пас. Что я уважаю, так это рынок. Демократическое общество — это рыночное общество. Здесь влиянием пользуется тот, кто сумеет убедить всех в том, что слушать надо меня. По крайней мере, это честно.

А терерь, как говорится, на ха-ха!

Шляпа Рональда-МакДональда!
Пермяки знают, что за птица такая “чикен”. Так мы называем пемскую франшизу английского фаст-фуда Southern Fried Chicken. Так вот, на правах рекламы могу сказать, что бургеры там просто несъедобны! Булка как сухарь, зато они заливают все майонезом по самое нехочу! Нет, феномен чикена со мной не прокатит, это точно… Да и какие там могут быть бальные танцы, если поедать гамбургеры, сами подумайте!

Президент тот же бургер. Как его не рекламируй, человек останется человеком. Да, он обещает народу то, что народ хочет получить. Но народ это не монолитная масса, и разным людям нужно разное. Так как же он выбирает, что конкретно пообещать? Не просто то, что нужно большинству (иначе все политики обещали бы одно и то же), а то, во что он сам хотя бы отчасти верит, и то, что, по его мнению, сделает жизнь лучше! Считайте меня идеалистом, но я убежден, что все политики высшего уровня, за о-очень редким исключением, хотят сделать как лучше. Президент же, в отличие от просто говорящих голов в телевизоре, еще и может сделать, что хочет! И воля здесь исходит от личности лидера, а не от мифического пиарщика или спичрайтера. Ведь войска в Ирак двинул не кто иной, как Буш, а на красную кнопку в 45-м нажал не кто иной, как Труман. В конечном итоге за любым актером в пресловутом театре стоит человек, и именно воля человека определяет будущее земного шара.

Реверанс
Что, запутал? Переспорил сам себя? Хе-хе. А кто сказал, что Философ и Рональд-МакДональд соглясятся друг с другом? Так-то.